Хадишат накрылась с головой одеялом, не желая слышать этот противный голос. Видно, сегодня ее мать Жанна с левой ноги встала: орет и орет без умолку.
-…Скотина ты этакая! Целый день из угла в угол с наушниками ходишь! Нет, чтобы посуду помыть или пол подмести. Я не знаю, за что схватиться: деньги делать или с базара еду тащить. А у тебя других забот нет: телевизор или мобильник…
Вот, заколебала! На каникулах и то житья нет. Совсем мать без понятия. Можно ли так человеку в 13 лет мозги песочить и давить на эту, как его, хрупкую психику подростка?
Хадишат терпела до упора. Но когда поняла, что фонтан никак не усыхает, а, наоборот, идет все с большим напором (того и гляди, эта истеричка в волосы вцепится), пошла на прорыв. Быстро надела майку, джинсы, и крикнув «Заткнись!», выскользнула за дверь.
За спиной разъяренная Жанна метала громы, молнии и хозяйские табуретки.
Оказавшись на улице пригорода Стамбула, Хадишат вздохнула полной грудью. Ну, наконец-то свобода. По крайней мере, до вечера, пока мать не явится с базара.
Хадишат, поигрывая мобильником, деловито отправилась к огромной толкучке - немного развеяться от перенесенного стресса.
Вот повезло ей с предками - слов нет. Семейка Адамсов, да и только!
Мать - тощая, крикливая челночница, постаревшая на рейсе Стамбул - Тбилиси, дядя Сурик - еще тот кадр, с понтом отца - сбежавшего турка, ей, Хадишат, заменяет и бабка Аракси, пронырливая скукоженная перечница с искривленным, как неспелый бадриджан, носом.
Весь школьный год, пока мать пашет в Турции, эти двое птеродактилей, каждый по-своему, донимают Хадишат своими лекциями.
Придешь со школы, бабка тут как тут, уже с порога заводит свою шарманку скрипучим голосом.
- Што ходишь без дела! Сядь, уроки учи! - и шипит себе под нос. - У-у, турецкая кровь, будь она неладна! В кого только такая бездельница уродилась?
Никак старуха не может смириться с тем фактом, что у нее, у армянки, внучка турчанка - плод любви дочки Жанны и подвалившего к ней в 1994 году в стамбульской гостинице местного Хусейна.
Хадишат, правда, тут же сажает бабку на место, не дает ей распоясываться, но настроение уже явно испорчено.
Попозже дядя Сурик со своей малярки придет - свою мораль будет гнуть. О пользе духовных ценностей начнет распинаться. Дескать, Хадишат должна слушать не Диму Билана, а какого-то доисторического Баха с прибабахом.
Нет, правильно его мать чморит, когда раз в полгода из Турции приезжает:
- Разве ты мужчина? Все в доме валится, а ты последние деньги на церковные книжки да на монастыри раскидываешь! Толку от тебя, как от козла молока!
Сурик вообще по жизни антиквар. В него вся армянская родня пальцем тычет:
- Чего ты таскаешься в русскую церковь? Чем тебе наш Сурб-Геворк плох?! Тьфу на тебя, как на патриота!
Сурик на них - ноль внимания. Он ведь чикчирикнутый немного. На оскорбления не обижается, деньги ему до лампочки. Только запрется у себя в комнате, сплошь заставленной иконами и книгами, и молится о вразумлении заблудших Жанны, Аракси, Рипсиме и прочих окружающих.
Рипсиме это и есть Хадишат в крещении, на котором тоже Сурик в свое время настоял. Первомученицу Армении таким макаром почтил.
А в заблудшие она угодила после того, как дяде отпор дала.
Давным-давно, еще до школы, Сурик водил ее в церковь на Причастие и учил молиться. Хадишат его по малолетству, конечно, разинув рот, слушала. А бывало, даже плакала. Все ей Христа распятого было жалко.
Вечно у дяди с матерью из-за этого были контры.
- Не приставай к моей дочери! - зверела Жанна. - Монахиню - черную ворону из нее хочешь сделать! Вот заведи своих и забивай им голову всякой дрянью! А к моей не лезь!…
Потом Хадишат подросла и стала интересоваться более современными вещами: дисками, мобильниками и другими прелестями технического прогресса.
И как-то, на очередное предложение Сурика сходить на исповедь, по-матерински отрубила.
- Отцепись от меня! Все равно скоро в Турцию насовсем уеду. Зачем мне все это?
Потемнел дядя смуглым лицом и отошел, ничего не сказав.
Ночью, сквозь сон, услышала Хадишат из комнаты Сурика что-то новое:
- Святой Георгий Гурджи, моли Христа Бога о заблудшей девице Рипсиме спастися душе ее.
Хадишат интересно стало. Вот и спросила утром, как бы, между прочим, набирая смску.
- Сурик, а кто такой Георгий Гурджи?
(Дядя у нее - ходячая энциклопедия на всякие такие штуки. Хлебом не корми - дай рассказать про всякую древность.) Он и начал неспеша.
- …Его память Греческая церковь отмечает 2-ого января. Георгий еще ребенком был украден турками из Грузии. Жил он на острове Лесбос. Постепенно, живя среди мусульман, забыл Христа и принял ислам. Жил он самой обыкновенной жизнью, женился, содержал семью торговлей, по пятницам ходил в мечеть. Словом, был как все. Когда ему перевалило за 70, пришел к мулле, снял чалму и объявил: «Я христианин и хочу умереть в своей вере!». Его сперва для вразумления посадили в тюрьму. Потом повесили, т.к. он не отрекся. Произошло это в 1770 году…
Хадишат только костлявым плечом пренебрежительно дернула. Не стоило и спрашивать. Все равно не поняла, чего человеку спокойно не жилось. Умер бы, как все, тихо - мирно в своей постели.
Ей, вон, как девчонки в классе завидуют, что она каждое лето в Средиземном море купается и по-турецки шпарит. Подрастет, может, какого-нибудь богатого турка поймает и свою жизнь устроит. Тогда матери не придется мотаться с сумками по базарам и от полиции прятаться.
Хадишат уверенно двигалась по узким кривым улочкам. Ей все здесь, в Турции, нравится. Запросто можно от проблем отключиться. Столько вокруг разноцветных вывесок, шума, разговоров.
Проходила мимо одного магазинчика, только кинула взгляд и сразу усекла: эге, шухур начинается.
- Наша вера самая лучшая! - и потом презрительно ткнул на нательный крест покупателя, - не то, что у вас!
Тот тут же завелся и что-то яростно стал ему доказывать на грузинском.
Хадишат усмехнулась и пошла дальше. Через 5 минут за спиной раздались крики. Подкатила машина с мигалкой и двое дюжих полицейских втолкнули туриста в кабину. За ним следом выскочил хозяин магазина, крича.
- Он оскорбил пророка Магомеда! - и, ругаясь, что-то швырнул в след газанувшей машине
Хадишат вытянула шею - в пыли поблескивал сорванный серебряный крест.
Сколько, все-таки, психов вокруг. Чего, спрашивается, нервы друг другу портят.
Захотелось почему-то подойти и поднять брошенную вещь. Но в Турции в таком случае лучше пройти мимо. И Хадишат заторопилась вперед.
Ноги сами собой вынесли ее к мечети Айя-София, а в голове как по заказу всплыл голос всезнайки-дяди.
- …Когда Византия пала и турки захватили Константинополь, в церкви святой Софии шла Литургия. Священник, помолившись, взял Дары и вошел с ними в стену, и камни алтаря скрыли его от нападавших…
Хадишат во все глаза смотрела на величественное здание с покатой крышей. Минареты, как часовые, стояли в отдалении.
Церковь без креста. Будто не хватает самого главного. А что внутри?
Хадишат, давно обходившая все церкви и музеи стороной, вошла внутрь. Первое, что увидела: ковры и огромные черные щиты с сурами из Корана на стенах. Сверху, сквозь побелку проглядывались лики святых. Их требовательные и одновременно печальные глаза смотрели прямо на Хадишат.
Этот взгляд живых глаз из мертвого камня подарил ей неясную восторженную радость. Ведь она, Хадишат, тоже каким-то образом принадлежит к этой вечной всепобеждающей силе, которую не уничтожили ни века, ни краска, ни злые люди.
Девочка достала мобильник и с оглядкой на тех, кто был рядом, стала снимать неистребимые милые черты, которые нельзя не любить.
И сразу стало ранее непонятое, почему тот незнакомый человек 70 лет спокойно проживший мусульманином, вдруг захотел умереть христианином.
Прочитано 3723 раза. Голосов 2. Средняя оценка: 4.5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Наверное слишком резко 13-летняя девочка вдруг всё осознала. Тут и взрослые не всегда справляются.
Варвара Скобарка
2009-01-03 12:28:29
С Новым Годом и Рождеством Христовым! Не согласна с предыдущими рецензентами : это нам, закосневшим в грехах, "взрослым", трудно, а в 13 лет всё именно так и происходит...
Как говорят психологи, лабильная психика подростка))) А может, просто чувствительная к добру и злу?